Неточные совпадения
И я не осуждаю, не осуждаю, ибо сие
последнее у ней и осталось в
воспоминаниях ее, а прочее все пошло прахом!
Много воды утекло с тех пор, много
воспоминаний о былом потеряли для меня значение и стали смутными мечтами, даже и странник Гриша давно окончил свое
последнее странствование; но впечатление, которое он произвел на меня, и чувство, которое возбудил, никогда не умрут в моей памяти.
Она взглянула на часы. Еще оставалось три часа, и
воспоминания подробностей
последнего свидания зажгли ей кровь.
Вронский был в эту зиму произведен в полковники, вышел из полка и жил один. Позавтракав, он тотчас же лег на диван, и в пять минут
воспоминания безобразных сцен, виденных им в
последние дни, перепутались и связались с представлением об Анне и мужике-обкладчике, который играл важную роль на медвежьей охоте; и Вронский заснул. Он проснулся в темноте, дрожа от страха, и поспешно зажег свечу. ― «Что такое?
И опять в воображении ее возникло вечно гнетущее ее материнское сердце жестокое
воспоминание смерти
последнего, грудного мальчика, умершего крупом, его похороны, всеобщее равнодушие пред этим маленьким розовым гробиком и своя разрывающая сердце одинокая боль пред бледным лобиком с вьющимися височками, пред раскрытым и удивленным ротиком, видневшимся из гроба в ту минуту, как его закрывали розовою крышечкой с галунным крестом.
— Что же я могу сделать? — подняв плечи и брови, сказал Алексей Александрович.
Воспоминание о
последнем проступке жены так раздражило его, что он опять стал холоден, как и при начале разговора. — Я очень вас благодарю за ваше участие, но мне пора, — сказал он вставая.
Широко раскрыв глаза, он злобно глядел в темноту:
воспоминания детства не имели власти над ним, да к тому ж он еще не успел отделаться от
последних горьких впечатлений.
В
последний вечер пред отъездом в Москву Самгин сидел в Монастырской роще, над рекою, прислушиваясь, как музыкально колокола церквей благовестят ко всенощной, — сидел, рисуя будущее свое: кончит университет, женится на простой, здоровой девушке, которая не мешала бы жить, а жить надобно в провинции, в тихом городе, не в этом, где слишком много
воспоминаний, но в таком же вот, где подлинная и грустная правда человеческой жизни не прикрыта шумом нарядных речей и выдумок и где честолюбие людское понятней, проще.
В душе Нехлюдова в этот
последний проведенный у тетушек день, когда свежо было
воспоминание ночи, поднимались и боролись между собой два чувства: одно — жгучие, чувственные
воспоминания животной любви, хотя и далеко не давшей того, что она обещала, и некоторого самодовольства достигнутой цели; другое — сознание того, что им сделано что-то очень дурное, и что это дурное нужно поправить, и поправить не для нее, а для себя.
Наконец упрямо привязался к
воспоминанию о Беловодовой, вынул ее акварельный портрет, стараясь привести на память
последний разговор с нею, и кончил тем, что написал к Аянову целый ряд писем — литературных произведений в своем роде, требуя от него подробнейших сведений обо всем, что касалось Софьи: где, что она, на даче или в деревне?
Записки эти не первый опыт. Мне было лет двадцать пять, когда я начинал писать что-то вроде
воспоминаний. Случилось это так: переведенный из Вятки во Владимир — я ужасно скучал. Остановка перед Москвой дразнила меня, оскорбляла; я был в положении человека, сидящего на
последней станции без лошадей!
За несколько часов до отъезда я еще пишу и пишу к тебе — к тебе будет
последний звук отъезжающего. Тяжело чувство разлуки, и разлуки невольной, но такова судьба, которой я отдался; она влечет меня, и я покоряюсь. Когда ж мы увидимся? Где? Все это темно, но ярко
воспоминание твоей дружбы, изгнанник никогда не забудет свою прелестную сестру.
В этих роскошных палатах не было такого угла, в котором притаилось бы хоть одно теплое детское
воспоминание, на какое имеет право
последний нищий…
Старичок доктор попросил прибывших удалиться, так как малейшее волнение гибельно для труднобольной. Он распорядился послать в больницу за сиделкой, как за новым лицом, не могущим возбудить в больной никаких
воспоминаний. Шатов, с опущенной долу головой,
последний вышел из комнаты своей умирающей невесты и, не простившись ни с кем, уехал домой.
На поверку, впрочем, оказалось, что Егор Егорыч не знал аптекаря, зато очень хорошо знала и была даже дружна с Herr Вибелем gnadige Frau, которая, подтвердив, что это действительно был в самых молодых годах серьезнейший масон, с большим удовольствием изъявила готовность написать к Herr Вибелю рекомендацию о Herr Звереве и при этом так одушевилась
воспоминаниями, что весь разговор вела с Егором Егорычем по-немецки, а потом тоже по-немецки написала и самое письмо, которое Егор Егорыч при коротенькой записочке от себя препроводил к Аггею Никитичу; сей же
последний, получив оное, исполнился весьма естественным желанием узнать, что о нем пишут, но сделать это, по незнанию немецкого языка, было для него невозможно, и он возложил некоторую надежду на помощь Миропы Дмитриевны, которая ему неоднократно хвастала, что она знает по-французски и по-немецки.
Из этих
воспоминаний в сложности можно было создать яркую картину
последних минувших десяти лет, главными центральными фигурами которой являлись граф Алексей Андреевич Аракчеев, его жена графиня Наталья Федоровна и домоправительница графа — Настасья Федоровна Минкина, тоже прозванная «графинею».
Агафониха не ошиблась, когда говорила Минкиной, что ни одно сердце молодецкое не устоит перед красотой
последней. Егор Егорович несколько раз лишь мельком, незамеченный ею, видел властную домоправительницу графа, и сердце его уже билось со всею страстью юности при
воспоминании о вызывающей красоте и роскошных формах фаворитки Аракчеева. Знал Воскресенский, несмотря на свое короткое пребывание в Грузине, и о сластолюбии Минкиной, и о частых переменах ее временных фаворитов.
Итак, прошел год. Ровно год, как я подъехал к этому самому дому. И так же, как сейчас, за окнами висела пелена дождя, и так же тоскливо никли желтые
последние листья на березах. Ничто не изменилось, казалось бы, вокруг. Но я сам сильно изменился. Буду же в полном одиночестве праздновать вечер
воспоминаний…
Тяжелое
воспоминание оставила во мне
последняя встреча.
Последнее мое
воспоминание об этом директоре такое.
В
последней фразе очевидная опечатка. «Кончать мне с тобой или нет?». Я совершенно был не осведомлен о взаимоотношениях Горького и Андреева и никаких тут советов Андрееву дать бы не мог. Но Андреев, как это видно и из этих моих
воспоминаний, остро думал в то время о самоубийстве. Фразу, очевидно, следует читать: «Кончать мне с собой или нет?»
Она старалась гнать их от себя, заменять более реальною пищею —
воспоминаниями прошлого; но
последние были так малосодержательны и притом носили такой ребяческий характер, что останавливаться на них подолгу не представлялось никакого резона. У нее существовал, впрочем, в запасе один ресурс — долг самоотвержения относительно отца, и она охотно отдалась бы ему; но старик думал, что стесняет ее собою, и предпочитал услугу старого камердинера.
«Возврат к прошлому, — между прочим говорилось в письме, — невозможен, так как если
воспоминание об моей артистической деятельности в Петербурге, которую я предприняла исключительно для тебя, вызывало в тебе сомнения, омрачившие
последние дни нашей жизни, а между тем я была относительно тебя чиста и безупречна, то о настоящем времени я в будущем уже не буду иметь право сказать этого».
Первые дни свободы около прелестной женщины, конечно, были для Николая Герасимовича в полном смысле медовыми, но затем в этот мед снова попала ложка дегтя в форме мучивших самолюбивого до
последних пределов Савина
воспоминаний об артистической деятельности Мадлен де Межен в Петербурге.
Она рада была покинуть Москву, с которой у ней соединилось столько грустных
воспоминаний, в Киеве же Маргарита Николаевна никогда не бывала, и там никто не знал ее прошлого, которое в
последнее время казалось ей ужасным.
Среди
воспоминаний последнего перед ним промелькнул образ мадемуазель Эрнестины, высокой, стройной француженки, его первой гувернантки, даже, пожалуй, бонны…
[Письма В. А. Жуковского, И. Т. Спасского, В. И. Даля о кончине А. С. Пушкина были тогда широко распространены (а копиях) по России;
последние два приводятся в сборниках
воспоминаний о Пушкине, изданных Гослитиздатом (1936 и 1950).]
Прилагаю переписку, которая свидетельствует о всей черноте этого дела. [В Приложении Пущин поместил полученные Пушкиным анонимные пасквили, приведшие поэта к роковой дуэли, и несколько писем, связанных с
последней (почти все — на французском языке; их русский перевод — в «Записках» Пущина о Пушкине, изд. Гослитиздата, 1934 и 1937). Здесь не приводятся, так как не находятся в прямой связи с
воспоминаниями Пущина о великом поэте и не разъясняют историю дуэли.]
Но дядя княжны Людмилы, — неслось далее томительное
воспоминание молодой девушки, — ей показалось, что он в
последнее время стал относиться к ней сдержанно…
Последняя одержала верх, но и теперь, при одном
воспоминании о допущенной им, Сергеем Семеновичем, отчасти по слабости характера, отчасти из любви к покою, мистификации, он чувствовал, как под париком у него шевелились волосы.
Объяснение, данное ей Кржижановским, показалось ей совершенно удовлетворительным. Он даже недоумевала, как она сама ранее не догадалась, что Капочка была сумасшедшая. Припоминая теперь поведение покойной в
последние месяцы, княжна находила в этих
воспоминаниях полное подтверждение слов Сигизмунда Нарцисовича.
За книгами горечь утраты притуплялась, но когда он давал отдых себе от усиленной мозговой работы и оставался один, наплыв
воспоминаний о
последних минутах дорогой матери до боли сжимал ему сердце.
Несомненно, что он никогда не имел особого влечения к молодой женщине, он считал ее подругой своей жены и
воспоминание о
последней служило охраной близкого ей существа от грешных поползновений.
Прежде всего, при одном
воспоминании о моем
последнем приключении мне было так совестно, что я некоторое время не мог подумать о себе, не покрасневши при этом.
По однообразию и бесцветности
последние годы моего пребывания в деревне как-то смутно рисуются в моем
воспоминании. Андрей Карпович, получивший действительно место учителя в Ливенском училище, отошел, а у меня некоторое время пробыл новый учитель, семинарист Петр Иванович, но и тот ненадолго.
Тютчев был забыт, а
воспоминание об этом «вероломном мужчине», как мысленно называла его Салтыкова, за
последнее время было почти единственною причиною ее дурного расположения духа, так сильно отпечатывавшегося на спинах, лицах и других частях тела ее несчастных дворовых.
Если хотите, он произносит имя родины, друга и просит стоящего подле него воина передать им
последнее свое
воспоминание.
Скажи только моей невесте, что ее
воспоминание обо мне усладит
последние минуты моей жизни”.
В простонародье
последнее слово покойника свято сохраняется домашними: оно переживает другие
воспоминания, часто упоминается в семейных беседах, часто даже переходит к внукам.
Эти два человека, носившие в своей душе столько одинаковых прошлых тяжелых
воспоминаний, в течении более двух десятков лет хранивших, во всех мельчайших подробностях, кровавую тайну высокого дома, узнали друг друга так, как бы
последняя встреча их произошла вчера, а не два десятилетия тому назад.
Ему невольно припомнилось его прошлое, жизнь беззаботная, бескручинная. Он жил
воспоминаниями да памятью о
последних днях, проведенных у Строгановых, в светлице своей лапушки. О будущем старался не думать. «Чему быть, того не миновать», — утешал он себя русской фаталической пословицей и на этом несколько успокоился, порадовав горячо его любившего друга Ивана Ивановича. Его порядком смутило то настроение Ермака Тимофеевича, с которым он тронулся в опасный и трудный поход.
Воспоминание о вашей дружбе усладит для меня
последние мои минуты.
— Что бы со мной не случилось, — говорил ей Владислав, —
воспоминание блаженства, которое ты мне подарила, будет для меня отрадой и в
последний час моей жизни.
Кроме того, большое счастье знать, что тебя любят первого и одного, тогда не нужно бороться с
воспоминаниями и сравнениями, о которых умалчивает большинство женщин, играющих в любовь, по удачному выражению итальянцев. В
последнем случае, при самом нежном и интимном, свидании никогда не бывают наедине со своей любовницей и часто даже находятся в очень многочисленном обществе.
Известно, что многие из людей, приговоренных к смерти, в
последнюю ночь перед казнью останавливались
воспоминанием на каком-нибудь мелком, самом незначительном случае своей юности; забывали за этим
воспоминанием ожидавшую их плаху и как бы усыпали, не закрывая глаз.
Воспоминания всего пережитого в первый раз посетили его. До сей поры жизнь его текла безмятежною струею: не задумывался он над своим положением в княжеском доме, считая себя дальним родственником своего благодетеля, сиротою, лишившимся еще в колыбели отца и матери; для мыслей о будущем также не было места в юной голове, — юноши живут настоящим, а это настоящее было для него светло и радостно, вполне, впрочем, лишь до
последнего года.
В числе
воспоминаний Пети остался также день похорон матери. В
последнее время он мало с ней виделся и потому отвык несколько: он жалел ее, однако ж, и плакал, — хотя, надо сказать, больше плакал от холода. Было суровое январское утро; с низменного пасмурного неба сыпался мелкий сухой снег; подгоняемый порывами ветра, он колол лицо, как иголками, и волнами убегал по мерзлой дороге.
Я кивнул ему головой. Я был тогда очень счастлив: я видел, что Надежда Николаевна понемногу успокаивается, и — кто знает? — может быть, жизнь ее за
последние три года сделается для нее только далеким
воспоминанием, не пережитыми годами, а лишь смутным и тяжелым сновидением, после которого, открыв глаза и видя, что ночь тиха, что в комнате все по-прежнему, радуешься, что это был только сон.
Другие охотники, переходя с детских лет постепенно от одной охоты к другой, предпочитают всегда
последнюю всем предыдущим; но совершенно оставляя прежние охоты, они сохраняют теплое и благодарное
воспоминание о них, в свое время доставлявших им много наслаждений.
Деятельные люди, на которых все несчастия Бенни должны лечь позорным и тяжким укором, обнаружили неслыханную энергию в поддержке этой
последней клеветы на покойного несчастливца, и эта
последняя вещь была бы, кажется, еще горше первой, потому что не предвиделось уже никакого следа для восстановления истины; но вдруг в июне месяце 1870 года, в газете «Неделя», №№ 21, 22 и 23, появились
воспоминания госпожи Александры Якоби о ее пребывании «между гарибальдийцами».